Как звучала женская тема на фестивале «Эхо» в Хмельницком

Як звучала жіноча тема на фестивалі «Відлуння» у Хмельницькому

Як звучала жіноча тема на фестивалі «Відлуння» у Хмельницькому

Можете меня поздравить – я сдержала обещание и еще раз поужинала моно-вкусностями фестиваля «Эхо». И ничто – ни адское жара, ни вечірня колисанка от ОЕ на нашем Майдане – не смогли сбить меня с культ-просветительной диеты.

В рамках фестивального просмотра во вторник, 11 июня, в Хмельницком моно-театре «Угол» представляли два спектакля в исполнении актрис Татьяны Хазанівської (Израиль) и Марии Видал (Испания). Я знала точно, что должен попасть на первую постановку в четыре, чтобы проверить сразу несколько теорий: можно превзойти мои впечатлении с вчера; понимания языка арт-действа существенно влияет на чувственное восприятие и усиливает впечатление от увиденного ролевая дотичність зрителя к перформансу.

В отличие от предыдущего просмотра, этот был особенный тем, что язык, на котором читалась первая пьеса «Восточная сказка», мне знакома. Так сложилось, что иврит я, если досконально не знаю, то понимаю точно больше доброй половины, и поэтому у меня перед остальными зрителей были гарантированные преимущества. В этот раз я прослушала предыдущий смысл и меня удивила зрительный зал, которая точно реагировала, как на тонкую мудрость, так и на полегку иронию сказок пустыне, хоть и в достаточно сдержанном изложении.

Ведущие передали эстафету и в зал понеслись ароматы Востока. Воздух наполнили ароматы ладана и сандала. На сцену вышла вызова одалиска. В качестве декораций на сцене стоял лишь вешалка с несколькими платками, платьем. Девушка, похожая на соломона Суламіфь дала первую ноту – перезвон серебристых монет на ее поясе. Зал замер в ожидании пластической красоты и не прогадала.

Танец семи покрывал – традиционное действо восточной наслаждения. Изменяя движения и интонации, истории перетекали одна в одну, завораживая пластикой и словам. Танец стал объединяющим полотном. Тест спектакли, подобный заклинанию, держал «паству» верной рассказчице. Восторг, точно не меньше предварительную постановку, – вот таким был мой первый вывод из поставленных выше вопросов. Второй вопрос – понимание языка – автоматически нівелювалось. Действительно, сухая вычитка дает ориентацию в пространстве спектакля. Но такой тестовый аскетизм лишает удовольствия, что дарят филигранные эпитеты, колоритные акценты, приправленные специями эмоций, доступных носителю языка. Однако языковые ограничения приводят к новому поиску и самосовершенствованию, когда стремишься понять заложенный смысл и гуглиш, читаешь, учишь, словом, мотивуєшся.

История правды, которая не хочет быть «принята» массой в «голом» виде, а воспринимается только в образе украшенной сказки. История отчаянной любви женщины, которая скорее изменит себя, чем даст нарушить покой любимого. История любви мужчины, которая может превратить «такую себе» в настоящую королеву. Истории общие, прожитые истории. Каждый новый персонаж их жил у актрисы на лице и образовывался изменением движения танца и очередной платки. И все. Мастерства и чутье исполнительницы хватило больше, чем на сто процентов.

Почему? Потому что чувство любви – универсальное и многогранное одновременно. Утвердиться в этом мне помогла следующая постановка. Промежуток в час между спектаклями пролетело незаметно, и я уже опаздывала на трагедию писателя, который любил, которого предали и который умер за революцию.

Здесь есть особое замечание то оправдания насчет моего досадного опоздания. Я знаю и обожаю творчество Гарсии Лорки, поэтому решила самовольно лишить себя сбитой суровости фестивального описания.

Вот тут я и попала. Точнее, еще бы мгновение и наоборот – не попала в зал. «Все забито, мест нет» – сказали мне уже под дверью зала, под которые я влетела, как валькирия. После шороха и споров, сам Мэтр – Владимир Смотритель, неизменный вдохновитель фестиваля, его сердце и душа – поставил мне стул. Вплотную к сцене, почти на ней, так близко к действу я никогда еще не была. Поймала себя на том, что стараюсь даже громко не дышать.

Как один человек, стройная и магическая женщина может представить культовый произведение Гарсии Лорки «Кровавая свадьба». На него могли замахнуться лишь страстные испанцы. Тореадоры, укротители судьбы, революционеры и мужчины. Нет. На сцене прекрасная женщина, которая презентует истории женщин – универсальные судьбы, пережитые во всех странах. Всю поэзию и драму представляет зал лишь она одна. Мария Видал – эту женщину я никогда не забуду. Она предстала всем театром, звуком, словом, действием – заполнила все красным бархатом роз. Разложила по сцене всю боль. Угрожала кровавой расправой истории и местью ее предыдущих примеров.

Если израильтянка играла тканью, то испанка дарила образность невероятными платьями. Но ее моно-фишкой были вовсе не костюмы, а полифонический голос. Она разрывалась криком матери, что потеряла вместе со своими сыновьями и мужем все. Она сладко шептала влюбленностью невесты. Она ритмувала исповедью жены. Она рожала Смертью. Она была всем миром, всеми ролями, всем болью, всем Лорке. Ее «ихо», відзивалось в сердце каждой матери – ожиданием и тревогой. А томные танки-обращение к потерянному возлюбленному забирали всю мужское внимание.

Я – плакала. Без фиалок и знаков. Просто сидела в притык к сцене и рыдала, потому что «кровь» спектакля, перелита мне глазами актрисы, закипала вместе с многочисленными монологами героинь Марии. Возмущение к оружию – протест, помещенный в образ матери, который открывал и завершал спектакль, представил канон геополитического направления, которого ожидает не только Украина. Мир и спокойствие, целостность семей, отсутствие потерь и свежих роз на холодной земле военных захоронений. Все эти образы и картины вставали постоянно передо мной. Слезы, как фактор проникновения в самое мучительное, – сказали все.

Судьбы женщин, брошенных войной, революцией в яму одиночества. Любовь, потерянная через смерть. Проклятие генерации. Бессмертная тема художественного высказывания.

Хотелось бы еще окунуться в сюжет, еще больше разъяснить такую эмоциональную визуализацию высокой литературы, еще намножити эпитетов восторга мастерством актрисы. А не буду. Потому что хочу, чтобы общество хотя бы причитала описание спектакля, посмотрела сведения об авторе, нашла соответствия проблем арт-объекта в своей жизни, двигалась в направлении развития и познания.

Но оставлю последний тезис. Помните, у нас не закрыт вопрос о принадлежности. Итак, понимая язык, будучи женщиной, имея подобный героиням опыт, я бы должна была заметить, что только благодаря синтезу этих элементов получила полноценное впечатление от просмотра. Но это будет не правда. Если ты любил или любишь – ты автор, исполнитель и зритель уникального спектакля – жизни. Потому что только любовь дарит этот дар – передачи чувств, их эмоционального перевода и без нее ни один художественный жест не возможен! Понимание всех представленных постановлений зависит еще от одной истинной любви – к искусству.

Фото: Sergiy Aniskov

Читайте нас в Телеграмм и в нашей группе Viber @ПоділляNEWS

Як звучала жіноча тема на фестивалі «Відлуння» у Хмельницькому

Як звучала жіноча тема на фестивалі «Відлуння» у Хмельницькому

Як звучала жіноча тема на фестивалі «Відлуння» у Хмельницькому

Share Button

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *